Просветова Женя Александровна (prosvetj) wrote,
Просветова Женя Александровна
prosvetj

Инфернальное

Не знаю, было ли что-то страшнее в моей жизни, честное слово, трудно припомнить. Утро. Мой тихий пустой двор. Школьники только что сели за парты на первом уроке, их вереница, тянущаяся с семи тридцати до восьми под домами нашего района, иссякла минут двадцать назад. Просевший серый снег между березами, черный сырой асфальт между островками грязного снега. Унылые вороны в ожидании скорой весны скорбно поглядывают на пейзаж, иногда устраивая перекличку своими горловыми немузыкальными воплями. В общем, ни-ко-го.

И тут я. С коробкой. Мне всего-то и надо - дойти до контейнера с мусором да вернуться обратно. Разобрала завалы в шкафу в коридоре, всякие там накопившиеся пакеты, какие-то новогодние хрени от упаковок, которые я зачем-то складировала, видимо, от рождественских восторгов, не иначе. Ну, или от скопидомства, тоже вариант. Короче, скопила, не отдавая себе отчета. Собственно, поводом для ревизии послужил найденный мною в темноте и задворках шкафа объемный и совершенно бесполезный кусок туго свернутого полиэтилента с пупырышками. О, я знаю, знаю, зачем я его оставила, свернула и запихала. Над моим разумом в момент этого приступа хомячизма, разумеется, довлела мысль, что вот я сейчас это припрячу, а потом у меня внезапно образуется пара суток свободного времени, я размещу этот полиэтилен на своих коленях, как бабушка, вяжущая шарф, и стану лопать пупырышки. Монотонно, методично, впав в медитативный транс.

Но реальность такова, что, если вдруг у меня появятся те мечтаемые двое суток свободного времени, то я первая убью себя даже за попытку провести эти золотые, ниспосланные богом свободные часы, в лопании пупырышек. Подумав так, я сгребла хлам в охапку, запихала его в коробку и понесла к мусорнице. Я еще когда вышла и до контейнера направилась, краем глаза зацепила, что на скамейке между березок кто-то сидит. Отфиксировала и дальше пошла. Там у нас то старушки сидят по утрам, то дядьки, что выгуливают собак, то подростки, что прогуливают школу, в общем, сидит да сидит себе кто-то, значит, надо ему. Запихала коробку в контейнер, возвращаюсь обратно, идти-то всего метров двадцать, и тут ветер приносит мне в нос удушающий смрад. Автоматически смотрю на скамейку (вот тут со мной прям раздвоение сделалось - одной частью смотрю и фиксирую картинку, как камера, второй - выдаю эмоцию, запускаю механизмы ужаса и паники, прокачиваю кровь и даю ногам команду бежать, а глаза фиксируют, фиксируют, а уши слушают, слушают), а там - о, добрая богиня, там!

Там сидит страшная, черная, лохматая человеческая кучка, женщина, если можно ее так, если важен еще в этом кошмаре в виде человеческого существа половой признак оного. Вместо лица у нее - губы, огромные, кажется, разбитые, чуть ни черные, а вместо глаз и носа - опухшие фиолетовые складки, мамочки. И тут я слышу, что она говорит - и начинаю бежать к подъезду, как спринтер. Взлетела на этаж щучкой, открыла дверь не помню как, обнаружила себя прижавшейся лбом к балконной двери, глядящей вниз, на это... На эту. Сидящую там.

Заставило меня побежать, наверное, глупое, но напугавшее меня до смерти, мамочки мои. Эта женщина сидела там, на лавочке, смотрела складками мяса, бывшего когда-то лицом, наверх, в небо, и отчетливо, безысходно, как заведенная повторяла со смертной тоской - "Тырын-тырын-тыры-ы-ы-ын. Тырын-тырын-тыры-ы-ын".

Господи боже мой, меня до сих пор трясёт.
Tags: жизнь
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 48 comments